Между настоящим и следующим этажом существует этаж, которого нет ни на одном чертеже, ни в одной памяти здания. Там вечно пахнет сырой штукатуркой, старыми газетами и чужим детством, которое кто-то когда-то оставил в коробке под лестницей. Двери открываются в точно такие же двери, только чуть дальше, чуть темнее, чуть холоднее. Я поворачиваю ручки снова и снова, и каждый щелчок замка звучит как вздох облегчения — и как приговор одновременно. Liminality — это когда ты уже давно ушёл отовсюду, но всё ещё не пришёл никуда, и выход превратился в смутное воспоминание о слове, которое ты когда-то знал.
